11:47 

Война расколет взрывом тишину (с)

CaptainRoss
Сумбурное-благодарности-картиночки

Вьетнам. Ёбанный Вьетнам. Когда приезжаешь на игру за пятнадцать минут до предполагаемого старта, нагруженный тяжелыми пакетами, едва ли предполагаешь сам для себя нормальное вроливание в персонажа, которого продумал однажды, а потом не особо-то вертел в голове.
А получилось хо-ро-шо.
Даже очень.
Оливер Нортон - это такой тип мудака, который до последнего казался хорошим, но вместе с тем упрямо выполнял то, что ему было нужно. Вот казалось бы: бункер, десяток с лишним народа, три-пять-метров-под-землей-господи-сколько-я-это-раз-повторял, духота, непрекращаемый лязг металлической внутренней обшивки (и почему я думал, что она металлическая?), рев и визг тварей за стенами бункера, дрожь, голоса в голове, которые говорят, что за мной вот-вот придут, что меня вот-вот расстреляют, что меня вычислили, что мне нужно бежать, что еще немного, и все узнают, что я тут делаю, что...
Мешанина, мешанина, мешанина из слов, звуков и всего-всего.
Оливер Нортон, 29 лет, биохимик, человек, который нашел свое призвание в жизни и выжил, проклинаемый всеми, кто умер не в последнюю очередь благодаря ему.
"Это благодаря Нортону все случилось," - сказал Фиори на постигровой пятиминутке, - "это его идеей была принудительная вакцинация жителей окрестных деревень".
Когда еще не до конца вышел из персонажных ощущений, ощущая на себе ненавидящие взгляды, чувствуешь себя странно. Даже слишком странно. И жутко становится, потому что ты сам-то этого даже не знал, а вот оно как обернулось.
Но Нортон в голове заливисто смеется, чувствуя некоторое удовлетворение от сложившейся ситуации. Ему хорошо. Он выжил, он лишился руки, но это не так уж и важно. Он жив.

Спасибо.
Джеймсу - за то, что затащил меня в этот мир, за просмотр "Крови +", спокойное объяснение того, каким, черт возьми, должен быть Нортон, за прекрасного Дэвида, которого, всего в крови, шатающегося, нечленораздельно или, наоборот, чрезвычайно четко все говорящего, хотелось искренне прибить за подъемы, за то, что рвался из бункера, за суровость, за кривящийся от боли рот, за смерть на моих руках. За отчаянные попытки спасти, перелить кровь в полевых условиях, за смех на грани бреда, за шепот игротехов над ухом: "Он умер, вы ничего не смогли сделать". Нортон переебался. Переебался как мразь, несмотря на то, что Дэвид ему, по сути, давно уже был никем. А тут так получилось. Еще немного, еще минуточку попытаться откачать - и его внутренняя истерика перешла бы во вполне открытую. А так - вышло только сидеть, раскачиваться и повторять-повторять-повторять одно-единственное "я не смог его спасти, у меня не получилось, я не смог...".

Фиори - за мальчика-Антуана и взаимодействие на сыгровке, совсем короткое, но довольно яркое, за прекраснейшее взаимодействие с Хадзи в этот совершенно двинутый момент, когда я занимался своим личным квестом, якобы параллельно ища патрон для мисс Шарп (простите, Ребекка, мне хотелось называть вас так, а не сержантом). Наверное, только мне в голову пришла мысль, что откреститься таким будет нормально. Мы хорошо и серьезно поговорили пару раз с Хадзи, и, наверное, он даже, в некоторой степени понравился Нортону, но недостаточно, чтобы жалеть этого шевалье в тот момент, когда тот почти что образчиком для анатомического плаката рухнул на пороге бункера.

Айту - за совершенно спокойного Хэллорана, который язвил меньше, чем на сыгровке и в личных беседах, но не утратил своей желчности, агрессивности и этих чудесных ухмылок, за которые хотелось дать по роже. Кажется, я действительно орал и матерился больше, чем ты, но при этом взаимодействие было чудесным. Если бы ты не был моим соперником в работе на КЩ, наверное, у нас бы вышло сотрудничать нормально. Жаль, что Клемент так и не узнал, что из себя представлял на самом деле Нортон. Думаю, у него появилась бы цель, чтобы прожить еще немного.

Лэйтэ - за совершенно чудесного Теодора, тихого, почти что забитого, но делящегося своими тревогами по поводу Авеля, за дарованную возможность помочь и почувствовать себя хоть ненадолго человечным, а не безжалостным ублюдком-экспериментатором. Помочь разобраться с Арджено Нортон предлагал вполне искренне, ровно как и остальное немногое из предложенного. Я не узнал до стопа игры, как ты умер, да и в принципе вряд ли мне было до этого, но момент, наверняка, вышел очень сильным.

Ксюше - за такого Аддамса, которому и мстить-то не хотелось. Ричард вышел таким искренним и светлым во всей нашей мутной четверке, таким раздолбаем и одновременно человеком, сумевшим собраться в нужный момент, что он даже запомнился Нортону как кто-то, кто смог его убедить в том, что люди иногда могут меняться. Но твои руки и нога, облитые кислотой, порадовали меня все равно безмерно. И умер ты правильно - по-дурацки. Прямо-таки как хотел.

Ярхэ - за женщину, которая была образчиком разумности в те моменты, когда казалось, что все сходят с ума. Наверное, с тобой мы бы смогли все распланировать, если бы было больше возможности для взаимодействия, но этого не получилось, о чем я, на самом деле, жалею. Спасибо за искренние слезы над Дэвидом, за доверие, за оружие в сейфе и обсуждение плана. Если не мы, то кто бы еще смог что-то сделать, верно?

Хэл - за Пьера, за французский акцент, который к середине игры во всей сумятице куда-то делся, за отчаянные попытки спасти положение, за терпение и упрямство. За "дайте мне сколько угодно таблеток обезболивающего и перевяжите руки, чтобы кровь не лилась". За самоотверженность. За смелость и преданность. Нам мало поигралось, но я видел твое взаимодействие с другими людьми со стороны, и это было хорошо.

Сигрун - за такого Авеля, которому хотелось отвечать в том же тоне, в котором говорили со мной, за вопросы, на которые приходилось придумывать ответы на ходу, за очень несвоевременный приход в лабораторию - ты чуть не испортил мне весь план, мерзавец, своим появлением, - за оттаскивание Морриса от тебя, мутный тип, за самоотверженность и помощь в спасении Дэвида. Не спасли, но не сложили руки. Спасибо за попытки успокоить - грубоватые, неумелые, но, как казалось, даже искренние. Авель презирал Оливера - что же, у того были причины казаться таким, каким он был.

Марго - за прекрасную двинутую на всю голову игротехническую женщину, которая в первые же секунды пребывания в бункере бросила мне в лицо обвинения и оскорбления. Это выбило из колеи и помогло дальше реагировать на стрессовые ситуации более адекватно, чем можно бы было реагировать. Спасибо за злое шипение в лицо и ультимативное требование препаратов-бинтов-чего-то еще необходимого. За ощущение связанных рук в случае с отсутствием чего-то, что было необходимо для помощи раненным. Это по моей инициативе и с моей отмашки твой сын стал той же тварью, что бродили вокруг бункера. Но ты при жизни этого бы никогда не узнала.

Сереже - за Джорджа, непоколебимо уверенного в собственной правоте и правоте старшего товарища, за физическую помощь там, где Нортон просто бы не справился, за серьезные взгляды и действия тогда, когда это было нужно.

Олегу - за упрямого как бык Эрика, его огрызания и страхи, наезды на всех подряд, которые были так своевременны, что только оживляли ситуации, а не гасили их.

Моргану - за Ашера-Аншеля за одно-единственное "а этот пусть валяется дальше", после которого, лежа в луже крови, с отрубленной катаной рукой, теряя сознание, Нортон понял, что, будь у него силы - он бы бросился с чертовым скальпелем или чем-нибудь, что попадется под руку, наперевес, а дальше будь что будет. Хорошо, что впоследствии они практически не контактировали - ненависть и обида никуда не делись.

Придуманному и Жене одна благодарность на двоих - за совершенно потрясающих ребят, с которыми так и не поигралось толком, но зато вышло немного переговорить. Вот за что Нортону они понравились - так это за то, что даже в страшенной ситуации со всей этой жутью, заживающими ранами, жаждой крови и прочей ебаниной вы держались друг за друга. Я не видел, как все закончилось, но слышал и читал. И это было наверняка безмерно красиво.

Фаусту - за безрассудство и громкие вопросы, которые нельзя было игнорировать. За то, что Нортон, доведенный тобой до ручки, все-таки однажды применил прописанное в аусвайсе оглушение и наслаждался тишиной положенное время - почему-то это ему было очень нужно. За упрямство и смелость, которые так к лицу героям в сказках, но не к лицу людям в подобных ситуациях. Все равно не спасли бы.

Техам - за визг, за страшенный лязг и натуральное ощущение ходящего ходуном бункера. За голоса в голове,обморок, случившийся так по-дурацки, но красиво (черт возьми, как хорошо, что я не взял на игру очки), за тварей, которые ходили вокруг, когда я лежал в луже крови и без руки и считал секунды, чтобы дышать как можно медленнее и тише.

Мане - за девочку-с-катаной, которая отрубила мне руку и дала возможность покричать от боли, а не только от каких-то психологических переебов. Было очень страшно оказаться вот так близко от тебя и все-таки выжить, наблюдая, как, рассеченные на куски, совсем рядом падали люди. И за игротехнический прекрасный момент с рукой, за терпеливое ожидание момента, когда я все же притащу ее тебе. Вышло сумбурно, но хорошо, а главное, очень по-настоящему.

Я напишу сюда еще что-нибудь, наверняка напишу.
А пока - спасибо вам всем за то, что оказались такими невероятными.


@темы: ёбаный вьетнам

URL
   

Капитанский мостик

главная